00:50 

next to nothing

-otherside-
feeling so sedated think I'll just give in...
(1)

прокалывает тонкую плёнку льда швейной иглой, говорит какую-то очередную банальность типа "видишь гной - эвакуируй". я театрально разваливаюсь на диване: "это ты вообще сейчас к чему?"
- это моя жизненная позиция.
- тогда - да, это многое объясняет.
очередная симпатичная девочка-юрист или девочка-медик или я боюсь даже думать, кто ещё. пара занудных стихотворений про войну и любовь. я провожу разделительную полосу по грязному паркету, ложусь на раскладушку и размазываю остатки мела по лицу - как в том фильме, только никто из нас не помнит, как он назывался.
"я - дойная корова. я хотела бы дать молока, но я не могу"
"всё, что я буду сейчас говорить - шутка. даже не думай воспринимать это всерьёз"
"да, теперь многие отказываются"
да.
я так думаю, ты ещё долго не пил молоко после всего этого, а у меня появился новый фетиш. это даже покруче, чем аспирин и высшее общество, хоть и не так эстетично. и если тебя всё ещё интересует моё мнение, то нет, ты ничерта не похож на её старшего брата. мне просто хотелось поиздеваться, мне стало от этого чуть веселее.
вся эта лирика и гроша ломаного не стоила. я встал с раскладушки, надел парадный мундир второго пришествия и вышел на лестницу полюбоваться, как умирает твоё желание жить. ты немного переигрываешь - всегда. на самом деле, всё не так уж изменилось. это только в Инсбруке трамваи приходили вовремя, а у нас тут только шаги по отрывному календарю всю жизнь сверяли. так что все эти смерти на чёрной лестнице были ещё тогда лишены смысла.
к тому моменту, когда мы всё-таки доехали до кольцевой, желание сдохнуть окончательно оформилось где-то в районе правого, а может, и левого полушария.
- может, в зоопарк сходим?
- хватит с меня на сегодня зоопарка.
"следующая станция - киевская"
можно прикрыть ладонью глаза и по возможности представить, что тебя здесь нет.
можно через силу улыбнуться ей и, всё же, сводить её в зоопарк, отмотав плёнку на пару сантиметров назад.
можно поехать к Л. и вымутить немного денег, хлеба и зрелищ.
можно.
пробираясь сквозь толпу спартачей и ментов, пытаюсь добраться до местообитания Л.
солнце стыдливо краснеет, смущённо прикрываясь крышей морга.
- ну чего ты со мной потащилась? - спрашиваю.
- да похуй, всё равно же делать нечего.
"если вам нечего делать, пожалуйста, не делайте этого здесь". автор
фразы мне неизвестен, но под каждым словом я бы подписался. одно "но": это предложение никогда не работает. всегда нужны более веские доводы, хорошенько приправленные различными склонениями и модификациями слова "хуй".
- ладно, проехали. подожди меня здесь.
я не вернулся, конечно. где-то далеко впереди маячил памятник человеческим порокам и моё светлое будущее на набережной Москвы-реки. но она, разумеется, была уже там, танцевала свои нелепые танцы наотсыревших досках причала, и в одной её руке по-прежнему была льдинка, а в другой - та самая швейная игла.
drums. drums in the deep.
приехали.
- я всё про тебя знаю.
сажусь на доски, облокачиваюсь спиной на какую-то железку, торчащую из плоскости настила. если сузить до точки своё окно в мир, то мир снова станет вроде бы как почти приемлемым. или так - станешь приемлемым ты сам. чуть дальше - и вокруг не останется ничего, кроме обволакивающей тебя темноты. пульс нитевидный, апноэ, что там ещё? не важно. всё в норме - сейчас. вот только она... да, кстати, что бы это всё вообще
значило?.. впрочем, неважно. вечер вместе с рекой постепенно скрывается по ту сторону опускающихся век.
- эй, ты меня слышишь?
- да, - нехотя открываю глаза, - что ещё?
- тебя всё это не удивляет?
- а должно?
- наверно.
- как скажешь.
он нашёл меня ближе к ночи, на той самой раскладушке. моё лицо по-прежнему было вымазано мелом. за открытым настежь окном пьяные девицы распевали песни про несчастную любовь, ойморозмороз и прочие хиты из своего репертуара. время двинулось с места, снова начало стекать с циферблата, но я не заметил этого. её не было больше. ни в комнате, ни на набережной, ни в том лабиринтоподобном дворе на спортивной. это было так хорошо, чёрт, это было лучше всего на свете.
минутой позже знакомый голос в телефонных проводах спросил: "ну так как, всё ещё не удивляет?"
- нет, - ответил я и повесил трубку.
по телевизору показывали завтрашний снег и анонс значения числа "пи" на послезавтра.


(2)

- нет, - отвечаю, - нет, не совсем.
в голове - песня про иноходца - прицепился же вчерашний музыкальный трэш. выходим.
там - по ту сторону стен - холодно и сыро. мне кажется, что я писал уже
что-то подобное - про девочку_нихиль. и теперь она снова со мной.
мел по лицу я на этот раз не размазывал, раскладушки тоже больше нет. а она - она есть. она где-то рядом, танцует в арке железных стен, смеётся. я сворачиваю в другой переход.
вокруг монастыря желтеют листья. я сажусь на лавочку у пруда, закрываю глаза. она садится рядом со мной, молчит.
- всё ещё не хочешь узнать, кто я? - несколькими минутами позже.
- нет, - отвечаю снова, - нет, не хочу.
повторяюсь. агата кристи в наушнике, другим ухом я всё равно её слышу. моё персональное безумие, мой маленький персональный ад.

в следующем эпизоде я обнаруживаю себя в трамвае номер 37, соединяющем две страницы моего прошлого.

что-то вспомнилось... я снимаю плащ с её плеч, мы как-то быстро забываем про чай, забиваем на приличия. да, а ведь я и правда её знаю, вот только это не она. слизываю соль с ладони - не хватает текилы. насыпаю ещё - и снова слизываю. так в этом городе начинается новая ночь.
к утру мы уже вхлам - дешёвый алкоголь всё ещё способен творить чудеса, если сдобрить его парой-тройкой пачек N+. моя ирреальная любовь отходит на второй план, мне хочется упасть и уснуть... а она всё тянет за рукав, - эй, очнись ты уже наконец, ты же так ничего и не понял.

страж ада опять облизывает лицо Минами, только теперь мы не одни - с нами, закутавшись в оранжевый плед, сидит миниатюрная девочка-японистка, пытается расслышать за русской озвучкой оригинальный текст... внезапно меня опять перекрывает - я снова слышу её голос в голове, нежно-тягуче шепчущий: "эй, проснись... эй..." я вдруг замечаю, что на полу извиваются невидимые змеи, у змей переплетены хвосты, и их так много... залезаю на диван, чтобы они меня не достали. М. говорит: "я схожу за лекарством", они с японисткой уходят и мы остаёмся наедине с этой несуществующей девицей. она взглядом указывает в сторону - там, на покрытой вековым слоем грязи табуретке лежат старые-добрые игла и
льдинка. она шепчет: "число "пи" уточнили ещё на пару цифер, да..."
пьяная бесконечность. шизофренический бред.

@настроение: to be continued. maybe

URL
   

крысы и корабли

главная