Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
15:40 

feeling so sedated think I'll just give in...
18:58 

lock Доступ к записи ограничен

feeling so sedated think I'll just give in...
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
19:22 

интерактивность

feeling so sedated think I'll just give in...
*опять, по сложившейся в последнее время традиции, утаскиваю из дневника dark. всякие вопросы к общественности, пытаясь таким образом придумать некие темы для постов)*

>>А что Вам интересно узнать обо мне? (с)

собственно, вот. вдруг и правда что-то интересно)_

21:44 

майское черновиковое

feeling so sedated think I'll just give in...
записанными на плёнку женскими истериками, криками из прошлого, непонятой никем детской тоской
передо мной - ты. come as you are...
но помни: forever's not yours
микродиалогом на лавочке станции метро "крестьянская застава" вечное "никто из нас не доживёт до 30ти".
"господи, ну сколько можно? - спрашиваю. - может, ещё и умерли в один день?"
"нет, - говорит М. - нет, это вряд ли".
провода, монетки, секонды, скупки, объявления - более-менее приличные и легитимные из бесконечного ряда столь любимых потребителями массового кинематографа избитых сюжетов из жизни городского гетто - юэсбишником перетягиваешь предплечье чуть выше запястья /всевозможные технологии - высокие, очевидно, или low tech, вторая весна третьего мая, а можно было бы ещё третий рейх приплести не к месту/ - всё к одному, а потом /рано или поздно, но anyway снова/ вечная тетрада "rubor, tumor, calor, dolor" - привет высшей медицинской школе, вот ещё в нерв, видимо, попал, на нерве теперь гниют волокна ваток.
[never_to_fall]
well, it's perfect, it really is.
but still I don't care.
[come as you are]
wanna play?..
*ехидно так, в лучших традициях высшего общества*
одиночество - твоим безразличным "это не моё дело", руками, судорожно ищущими антибиотики в горах настольного хлама.
- ну пожалуйста, скажи мне, что всё будет хорошо.
и её больничное "нет, не будет. никогда не будет" эхом автоматического ответа носится в черепной коробке.
- а потому что нефиг снова начинать было.
иногда хочется, чтобы тебя просто почесали за ухом. нет, пустое. выглядываешь в мир сквозь рамку окна. электрички следуют точно по расписанию, а потом ведь всё равно ещё ждать пару часов, наверно, - пока он, пока ему... пофиг. проматываешь киноплёнку, падаешь в тишину или пытаешься поймать попутку на пустой почти просёлочной дороге. это было бы ничего так - Interstate 60, все эти тайные хайвеи... не в этой местности - здесь вон только монастырь за углом, там можно поискать и счастья, и утешения, но это всё суть то же, тот же "опиум для народа" или типа того. всё это уже было много раз сказано, тут, наверное, сразу 2 копирайта ставить надо. воображаемое радио проигрывает по кругу "big long now", на третьем повторе крыша съезжает напрочь. мысли отпечатываются безличными предложениями типа "вечереет", "пасмурно", "скучно". сиреневенький бесперспективняк. все дороги ведут в рим, знать бы только, где найти дороги эти.
весь этот полупьяный душевный онанизм, смотришь на фотографию в интернете, думаешь: эти пальцы трогали моё тело. шрамы на твоих предплечьях, потом эти её обещания порезать руки... да господи, нашла чем удивлять. что может быть проще-то? всякие милые глупости, возводимые в ранг "very important" или "top secret", скажем. всё это было давно и ни о чём: вино, solutio codeini phosphatis в пластиковой бутылке, слишком затянутая прелюдия отсутствия секса и медленный танец под unplugged in NY нирваны - вот, пожалуй, самое лучшее /ну, может, не считая заржавевших вагонов между тэц и хладокомбинатом/, а после я упал в расчерченное промокшими чёрными ветками небо не_моей осени, читая с той или иной периодичностью редейты некрологов, а она связалась с какими-то ростовскими горе-психонавтами /гликодин-party, ну-ну/, и теперь вот фотография эта и прикосновения холодных пальцев в памяти терморецепторов. мне кажется, мы вообще чего-то разного хотели друг от друга, и, продолжая делать вид, что это не так, а есть только что-то другое /третье?/, не получили в результате ничего вообще.

22:39 

lock Доступ к записи ограничен

feeling so sedated think I'll just give in...
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
18:30 

lock Доступ к записи ограничен

feeling so sedated think I'll just give in...
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
17:21 

lock Доступ к записи ограничен

feeling so sedated think I'll just give in...
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
17:17 

feeling so sedated think I'll just give in...
...потому что весело было, и точка.
зарылись в свои смешные норки, забили двери гвоздями
отменили телефонные провода, перегрызли электрические нити...
verboten, кажется, ну да.
forbidden, если в другой кодировке.
запрещено. отсюда и дальше. нельзя.

[метро открывается в 5.30, но это лишняя для тебя информация.
никуда ты отсюда не денешься - нет-нет-нет.
до первой звезды звёздного часа.
до пронзительного свиста вкрутую сваренного рака на кудыкиной горе.
до манифестации федориного горя и разбитых посудин.
prognosis mala, и на то есть причины - масса причин.
да и потом - если будет "IF", то непременно будет и "THEN" - как в Basic'е, а "THEN" это в который раз загонит тебя - как белку - в это чёртово колесо замкнутого круга, сводящего всю жизнедеятельность к тупому созерцанию тусклого серого монитора вперемежку с бегом по этому колесу, по джанковому лучу Берроуза].

читать дальше

18:31 

lock Доступ к записи ограничен

feeling so sedated think I'll just give in...
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
14:08 

feeling so sedated think I'll just give in...
от холода почти стеклянный воздух, в объятьях которого она плачет навзрыд. я сижу на поребрике (привязалось-таки это питерское словечко), я знаю, что должен сделать хоть что-то, но слишком медленно зарождаются мысли в заледеневшей коре полушарий, слишком медленно тянется время. надоевшие уже всем воронам её истерики в парке, несбывшаяся осень, закольцованной радиопередачей в моей голове.
девочка сбежала из психиатрической больницы - той, что на окраине города, надеясь, что по другую сторону забора ей станет хоть немного легче, но и здесь, в этом северном городе, тугая, упругая волна отчаяния настигла её ближе к вечеру, ударила в грудь, и в ветровке при -20 девочка отправилась в парк умирать на какой-нибудь заснеженной скамье.

неровный отблеск серебра на среднем пальце: "нет".

читать дальше

21:29 

ангедония

feeling so sedated think I'll just give in...
новые песни не лечат, и ты ставишь свой единственно верный диагноз. ветром из распахнутых дверей храма - первородная тоска серой пылью, прахом, рассыпанным по углам. новые правила, новая музыка, новые десятилетия серой войлочной тоски - той, что из храма выметена, а может, другой - всё это больше не имеет значения /имело ли раньше?../.
ты плачешь, и слёзы в твоих волосах бликуют на солнце, бликуют в неоновом свете флуоресцентных ламп. ты не первая, кто, и не последняя, вероятно. новая волна, старые риффы, рифмы, выявленные неотчётливо и кровь на клавиатуре в финале - такая банальность, что зал апплодирует, даже не подозревая, что увиденное и есть реальность, и на этом - всё - никакого тайного смысла и хитрого выстёбывания штампов, просто кровь на клавиатуре - и всё. точка.

в финале отвратительного дня пьём с первой скрипкой дешёвое пиво в привокзальной забегаловке, тем вечером выбранной на роль буфета нашего несценического театра с оркестровой ямой на дне северного города и гримёрными в чужих подъездах. вкус пива тошнотворен, впрочем, я вообще не люблю пиво, но это даже хорошо, пожалуй. нам ведь давно уже не семнадцать лет, и в этой неорганичности я ловлю своё, непонятное до конца даже мне удовольствие, а полная анономность сторон делает это удовольствие ещё более приятным. я молча провожу по ней сканером взгляда. сканер равномерно и равнодушно считывает её контуры, её столь неуместные слёзы. впрочем, нет, почему? что вообще может быть неуместным в этом шалмане? да всё равно. "каста" в наушниках, жду какого-нибудь последнего поезда, чтобы уехать куда-нибудь далеко, а куда - не важно. наверно - опять домой, да пофиг, в общем-то, чего тут заморачиваться. под ногами кружат по кольцевой поезда, над головой металлический голос объявляет время отправления, прибытия, пути, к которым или от которых... информация прозрачной пылью осыпается на дно полупустого уже стакана - одноразового, как и всё здесь.

проблема ведь не в крови на клавиатуре, не в пластиковом стакане низкопробной пивнушки, не в поездах, не в первой скрипке, которой ты с чего-то решил величать привокзальную шмару, с которой и знаком-то от силы полчаса. всё поверхностное, анонимное, одноразовое, потому что вглубь - не то что страшно, а просто противно немного. но на город падает обухом новая ночь, все поезда уходят в объявленном направлении, и люди разъезжаются по домам, и ты возвращаешься домой, где ты снова не будешь знать ни одного адекватного ответа на его вопросы и снова будешь молчать, как дурак, и снова вы ляжете спать, а завтра... ты никогда не знаешь, что тебя ждёт там, за дверью, а потому временами и вовсе стараешься не выходить, но и дома тебя ждёт неизведанное, прятавшееся до поры за занавеской или ещё где-то, и всё по-новой в любом случае. но если бы не всё это, ты давно захлебнулся бы скукой, наверно.

17:26 

feeling so sedated think I'll just give in...

начало

мы пережили всё же этот январь, выловили все звёзды из просверленных рыбаками лунок. мы были не из тех, кто оставался в тени. голубыми огоньками размеченные взлётные полосы, она, стоящая под душем с бутылкой водки в левой руке - всё это наводило на подозрения. я не пил - или, во всяком случае, почти не пил - по тем меркам - а её придумал с целью скрыть обстоятельства так и не состоявшейся смерти. все эти игры требуют известной доли сумасшествия, потому что иначе никак нельзя проследить последовательности и параллели, а компьютерные устройства в играх всегда были строго запрещены.

читать дальше

на моей шее болтается цепочка с серебряным крестиком и кольцом - золотым, обручальным. в мочке левого уха - твоя серёжка - чёрная подковка с шариками, привинченными к концам. они говорят: надо снять. они говорят: больше у вас нигде нет серёжек? я хочу что-то ответить на это, но давлюсь непридуманными рифмами, словами, буквами. он говорит: ну вот мы и в больничке, привет. я не желаю его слушать, я кладу под подушку "над кукушкиным гнездом" Кена Кизи, отворачиваюсь к батарее, молчу. тишина обволакивает, прощает, отпускает все грехи. тишина здесь пахнет накрахмаленным постельным бельём, постельным режимом на пару дней - пока не адаптируешься к лошадиным дозам нейролептиков. тишина здесь всегда условна, а свет горит круглые сутки, и на диване напротив дверного проёма поднадзорной палаты дремлет дежурная медсестра. всё это - просто обрезки воспоминаний, а сейчас, отогревшись в чужом тёплом доме, спускаемся по лестнице вниз - обратно в надоевшую уже, всё такую же ледяную зиму. он покупает мне энергетик в ларьке у метро, я прохожу вслед за ним через турникеты. что-то в спину кричит дежурная. что-то говорят люди вокруг. шумят, прибывая и удаляясь поезда, а я всё также не могу сообразить, кто я и зачем мне всё это.

15:25 

один из отчётов

feeling so sedated think I'll just give in...


№ 00137.

Вторая часть той самой киноплёнки.


Уже больше недели время измеряется вторниками, а по средам мы хлопаем в ладоши и ждём необоснованных чудес. Я слышал его мысли о "Систематиксе", как он его называет (F20.0, но диагноз неоправдан – это было очевидно ещё до того, как всё изменилось). Льёт дождь, коридоры всё так же затягивают на дно той реки – далеко? У меня нет точных сведений насчёт географии региона. Здесь все подыхают от скуки и засухи, и эти их вирусы – чёрт, искомая формула в 185 раз честнее, но они не хотят ничего слышать про это. Medicamentum – это своего рода порошок для дактилоскопии, люминесцентная пыль на банкнотах контрольных закупок. Они ведут себя так, как будто не понимают, что это всего лишь индикатор всего их жалкого существования – как будто пища, секс, деньги – это что-то иное… воздух… всё то же самое. Medicamentum – это недооцененный их сообществом лакмус. Codeini phosphas pro auctore – неплохая замена тех иллюзий, которые удерживают их по эту сторону и спасают от реки. А она – была ли она агентом? Когда я получаю все эти
данные, мне начинает казаться, что я уже сошёл с ума – так здесь всегда
бывает с параллелями. Они запрещают параллели, они лечат излишки логики в
сумасшедшем доме. И если я говорю о сумасшествии, я безусловно подразумеваю общепринятые в этом сообществе нормы и правила существования. Я не знаю, зачем я здесь. Полагаю, это вопрос чистоты эксперимента. В 12.30 одного из дней приходили они – снова. Ходят слухи, что цель уже почти что достигнута, но никто здесь не знает, кто достиг этой цели. Очевидно, они – я совсем не вижу результатов своих поисков. Так что, если информация достоверна, я могу только сделать вывод, что речь идёт о сокращении экспериментального поля, о закрытии эксперимента как такового. Мне остаётся только ждать. Придёт Т., я скажу ей, чтобы удалила все данные если что-нибудь заподозрит. Не думаю, что в этом есть какой-то смысл – мне просто хочется увидеть надпись
ALL DATA DELETED на её мониторе. Я думаю, что буду долго смеяться, если что-то подобное и правда произойдёт. Я думаю, что болен, наверное, но здесь нет лекарства, только medicamentum, а это, очевидно, не имеет отношения к выздоровлению.


Эксперимент продолжается, наблюдение пока не снято.
Видится целесообразным несколько ускорить темпы – времени остаётся объективно немного, если верить доступным источникам.

13 сентября 2009 года, к востоку от западных границ.


14:10 

feeling so sedated think I'll just give in...
чёрная вода
скрывает с головой... (с)


эта ржавая грязь под распиленным небом
перемешана с пылью рассыпавшихся под тяжестью
медленного времени гор,
зачёрпнута дырявым сапогом.
- зачем мы здесь?
пауза. перемотка назад.

- ты придёшь завтра ко мне в диспансер?
- приду, что мне ещё остаётся.
оранжевая пыль на губах.
неопанковское средневековье.
откуда-то из реплик
вчерашнего года:
"хорошее место диспансером не назовут"
почти гордился этой формулировкой,
пока меня на диких каких-то отходах
мотало по дорогам у метро профсоюзная.
я впервые вышел не в ту сторону
и всё пошло не так,
но мы нашлись на ветру той проигранной уже
почти капитально осени.


- это всё нейролептики, - она поднимает глаза от стопки исписанных листов, -
это всё из-за них.
отменили треть, через три дня я снова упал в кататонический ступор.
маршрутка ехала в перово, потом - на партизанскую, всё это было не то, что нужно,
но ничего другого не оставалось. минут через 10 меня отпустило, я вышел
в перово и пошёл сквозь заснеженный сквер и утонувшие в солёной жиже
переулки к ней домой, не надеясь, впрочем, застать её там.
сел на лестницу, машинально зажёг сигарету
она вышла ко мне в какой-то доисторической шали,
с разноцветными проводами, вплетёнными в волосы.


- зайдёшь?
или лучше потом как-нибудь, а то там у меня мама дома, -
говорит она таким голосом, будто присутствие родительницы на её же собственной жилплощади - удивительнейший феномен.
- да пофиг, в общем-то, - отвечаю, чувствуя - почти физически - как сознание
проваливается в пятки, скользит по хребту,
затем по бедренной кости, по коленному суставу,
дальше... - только ложку мне вынеси, - говорю, - если тебя не затруднит.


когда-то мы были вместе, на одной волне, теперь же....
я не знаю, кто она мне, она тоже не знает,
но послушно возвращается в квартиру за ложкой, - на, держи.

"вот и чудненько, - думаю,
вытаскивая изо рта маленький пакетик
из прозрачной плёнки от пачки сигарет -
превосходно".


- эй! - это она окликает меня из субпространства, -
эй, нехуй залипать на моей лестнице. сдохнешь ещё не дай бог,
а мне потом по ментовкам шляться и тело опознавать в районном морге.
- пойдём, - говорю, - я покажу тебе кое-что.
небольшой водоём около химзавода, слёзы в левом глазу,
та самая ржавая грязь тоскливого урбанистического межсезонья.
химический февраль, плюс_один на термометре.
на льду - рыболовы и гонщики на чём-то вроде картов -
маленькие разноцветные машинки, как в детстве. помнишь?


- нет, у меня было другое детство, в другом районе.

жаль.


- чаю хочешь?
- ладно, почему бы и нет.
- тогда пойдём отсюда, что ли. шумно очень.
эти рыбаки ничего не поймают.
а нам и вовсе ловить нечего.
тьфу, тупость, штампы...
чёрная вода в лунках.
мне бы уйти...

@настроение: ...под лёд

18:10 

в Paint'e

feeling so sedated think I'll just give in...

15:48 

feeling so sedated think I'll just give in...
липкими каплями кислотных дождей, раздирающим роговицу неровным светом... нет больше ничего - тебя нет, меня... наше прошлое растерзано, поделено на два дома, скрыто, потеряно, пропито, проторчено, выметено. снова нет ничего кроме. шоколадка, подаренная на
новый год, фотографии, не имеющие срока давности, тоже липкие от прошлогоднего карамельного солнца.
- на, скушай, - протягиваешь мне кусочек сигаретного фильтра, снова меня ставил, снова дрожали руки. у тебя, у меня, у соседей по этажу - нервный отзвук звонка - дверного,
старого, сломанного. снова сквозь устаревшие теперь динамики - цой, агата, янка. не_моя смерть в проёме окна: я вижу ваши серные тени, имена ваши помню - напрасно. никто не придёт, некому потому что приходить. солнце, высеченное ножом на ладони, месяц, увиденный через те - помнишь? - кислотные очки с синими круглыми стёклами. никого больше не нужно, ничего. спишь на лавке конечной станции. так, ненужный и нелепый символизм.

15:56 

слова

feeling so sedated think I'll just give in...
он смотрит записанное на электронные носители интервью.
"wrong are you right?"
игра слов.
в такт шелестят клавиши.
вечер, утопленный в реке, утопленный в бутылке Джонни Уолкера
"слово - это член мозга", как сказал какой-то там человек. писатель, но я не читал его, никогда не слышал о нём. слово-вирус заползает в живую клетку, нить повествования, обвиваясь вокруг шеи, душит. ты чувствуешь кожей спины, как медленно, почти незаметно скользят каплями пота всё новые и новые слова, скатываясь в чашу импровизированной купели.

слова... выпущенные из тёмной и скользкой полости рта, набитые на печатной машинке, на нежной клавиатуре ноутбука... высеченные на гранитных плитах памяти. потерявшие смысл.

12:42 

неформат

feeling so sedated think I'll just give in...
мои письма в будущее - неотправляемые, нелинейные, напичканные метафорами и прочими глупостями под завязку. провожу языком по клейкой полоске конверта, острый бумажный край высекает алеющие на белом капли крови. изъязвлённая поверхность разомкнутых губ порочной мечты, липкий язык слизывает сочащийся сладкий гной... "пароль!.." - кричит хрипло вахтёр-старик, "мама!.." - кричит ослепшая от боли роженица, "горько!.." - вопят во всю глотку упившиеся родичи новоиспечённой семейной ячейки. "нееет!" - воздевая к небу руки надрывается герой очередного американского фильма. его поливают из шланга, "дождь" добавляет моменту трагизма и значимости. мои голосовые связки облеплены разноцветным детским пластилином, мой крик неслышен, потому что связки всё никак не могут сомкнуться, и даже отсутствие этого крика заглушено всеми этими воплями вышеописанными. остаются письма. остаются записки, буквы, выведенные перманентным маркером на гранитных перилах набережной. моё молчание - буквами текстов, заведомый "неформат". моё молчание - крик, который никто не услышит, письма в будущее, где никто их не прочтёт, где - возможно - некому будет их читать. мои слёзы сожрёт море - ненасытное, равнодушное, пьяное. жадное до осколков чужих бутылок, мечтаний, солёное от пота и слёз, изначальное. я слишком долго ждал "обратной связи", теперь - я зачёркиваю этот параметр. неформат - не хуже и не лучше. вся разница лишь в буквах "н", "е". "не-". прочерк.

21:09 

выше

feeling so sedated think I'll just give in...
северный город методично пережёвывает нас жвалами метрополитена. без тени фантазии, без вдохновения, без смысла жизни - снова и снова - я проваливаюсь в его катакомбы, вбиваю стихи в искривлённую циклодолом память, пишу на смятых стенах "forgive me not". апрельский день целует меня в висок, мы тратим деньги с кредитной карточки, мы так
по-киношному счастливы, так удивительно милы. никто и не подумает, сколько своего и чужого горя утонуло в наших тенях, сколько дней и ночей, неровных, дробящихся минут и секунд, сколько всего "прочего" занозами застряло в сердце - бьющемся так же дробно, не в такт. никто никогда не узнает - слишком плотно срослись все эти осколки с нашим
ego, застыв предшествующим alter. отражение слилось с отражаемым, маски надёжно укрыли душу, стерев местами обуглившийся пергамент лица, и только в глазах теперь можно увидеть зашифрованную правду о нашем "до", но никто здесь не смотрит в глаза.

на твоих фотографиях мёртвые мухи, увязшие в густом сладковатом сиропе клея, застывшие чёрными пятнами на спирали подвешенной на люстре мухоловки. я растворяю в ложке пыльцу химических цветов моего иллюзорного белого мира, ты молчишь, не глядя на меня, гладя ладонью поверхность окна, ловя зрачками лучи заходящего мутного солнца.

- мне больше не страшно, - говоришь, склоняясь надо мной, щекоча дыханием боковую поверхность шеи, - мне больше не нужен повод.

я зажигаю одну сигарету от другой, мне изначально не было страшно, но по тебе-то я привык сверять границы, а теперь вот... да что теперь... падать вверх, захлебнувшись патокой неба, возьми_меня_за_руку, не тормози на светофорах. на том свете нас заждался уже танцующий Иисус - лучшее, на что способен интернет по версии Гомера Джей Симпсона.

***

больше ничего не оставалось: мы прокрались незамеченными в ту - самую главную - биологическую лабораторию, изменили коды с А на С и с Т на G, подобрали ключ к метажизни... спали потом в вагонах товарняков, пили водку неделю-другую, но - по-своему были живы, хотя и оказались в своеобразном биологическом зазеркалье.

падали вместе - как тогда в полнолунье, волка воем рассечённое на вечер и утро, несуществующее как любой отрывок so called "настоящего", потерянный между будущим и прошлым, условный символ перехода из одной ипостаси в другую - так скользят секунды, обращающиеся в вечность, так время течёт ручьями, впадающими в Лету сразу за поворотом.

смехотворная реальность происходящего... мы просто застыли в другой системе координат, оттого и значения всех функций были абсурдны изначально.

18:12 

feeling so sedated think I'll just give in...
по рукам... медленная весна, два грамма хмурого в подкладке плаща, мысли все - на осень, ненужные. закрой глаза, не смотри на руины нашего детства - севером отмеренная магистраль донесёт нас до города N, размажет о серый от дождя, далёкий и пустой горизонт.
моё тело, мои улыбки - ложь, я мечтаю о трассе владивосток-москва, об огнях вдоль дороги и о море, которое непременно расцелует нас, встретив, залижет раны, закроет веки, сотрёт всю ту ложь, которая обволакивает нас напоминанием о северном городе, где нет ни рек, ни морей, а только лишь сухой, с осколками мороза ветер.

по рукам - отчего бы и нет?.. тело умерло, превратившись в товар. мне без разницы, чьи это губы и пальцы, лишь бы не видеть себя в зеркале чужих глаз - распластанной, мёртвой - телом... ангел-хранитель шепчет: возьми его бумажник, пока он спит, возьми телефон. и - дальше по старой, давно отработанной схеме - меняешь деньги на джанк, находишь его - своего вечного спутника - в очередном каком-то дешёвом баре, вмазываешься в кабинке засранного унисекс_сортира, запрокидываешь голову, ловя расколотое небо сузившимися до точки зрачками.

по рукам - твоим - осторожными пальцами... этот больной насквозь город окончательно сгнил, и люди в нём - они тоже больны, тоже гнилые насквозь... забери меня отсюда, я так устал от этого зверя с тысячей лиц и миллионом спин, от того, что чтобы не продать ему душу, приходится продавать тело, отречься от тела, свернувшись комочком души где-то в маленькой нише у сердца, а может быть - в ушке предсердия... молча... не произнося ни звука - чтобы ничем не выдать себя, чтобы ты нашёл меня раньше, чем их ищейки... или - пока ещё есть, что спасать.

крысы и корабли

главная